Может Луна блестеть, ударяема Солнца лучами,
День ото дня свой лик обращая все больше и больше
К нашему взору, по мере того, как отходит от Солнца
До полнолунья, когда напротив него засверкает...
Но допустимо и то, что, собственный свет излучая,
Катится в небе Луна и даёт изменение блеска,
Ибо возможно, что с ней вращается тело другое,
Что заступает ей путь, постоянно от нас заслоняя.

Может вращаться Луна и как шар или, если угодно,
Мяч, в половине одной облитый сияющим блеском,
При обращении своём являя различные фазы,
Вплоть до того, как она откроется нашему взору,
Той стороной, где вся сверкает пламенем ярким,
Мало-помалу затем обращаясь вспять и скрывая
Всю светоносную часть своего шаровидного тела.

Когда ты поклоняешься Елене,
Ты счастлив. А моя судьба отныне
В том, что не женщина - богиня
Являет мне свое благоволенье.

Бег дня и чёрной ночи появленье
В тебя вселяют странное унынье.
Вечерняя роса лежит в долине,
И я взываю жалобно к Селене.

Елена хороша и смотрит нежно,
Селена далека и белоснежна.
Ты, как и я, вкусил добра и зла.

Но знаешь, друг мой, надо согласиться,
Что мне светящая с небес царица
И бед и счастья больше принесла.

Луна без любви - так, планета...
И круглая вся, как дура.
Летит пятаком-монетой
Январским морозным утром.

Я в небо её забросил,
Лунатиком выйдя в поле.
Юлой раскрутив раз восемь,
Бродить отпустил на волю.

Луна возвращается поздно.
Юпитер зажёг уж свет.
Ты глянь: ни орла и ни решки,
Ей-богу, на ней уже нет!

Безумство узрев здесь, не плачьте:
Я всё тут сказал, но иначе...

Свой круг рисуя всё ясней,
Над морем Солнце опускалось,
А в море полоса огней,
Ему ответных, уменьшалась.

Где чары сумрака и сна
Уже дышали над востоком,
Всходила мёртвая луна
Каким-то жаждущим упрёком...

Но вдоль по тучам, как убор,
Сверкали радужные пятна,
И в нежно-голубой простор
Лился румянец предзакатный.

Настанет Ночь моя, Ночь долгая, немая,
Тогда велит Господь, творящий чудеса,
Светилу новому взойти на небеса.

- Сияй, сияй, Луна, всё выше поднимая
Свой, Солнцем данный лик. Да будет миру весть,
Что День мой догорел, но след мой в мире - есть.

В кипящей пене валуны,
Волна, блистая, заходила -
Её уж тянет, тянет сила
Всходящей за морем луны.

Во тьме кокосовых лесов
Горят стволы, дробятся тени -
Луна глядит - и, в блеске, в пене,
Спешит волна на тайный зов.

И будет час: луна в зенит
Войдёт и станет надо мною,
Леса затопит белизною
И мёртвый обнажит гранит,

И мир застынет - на весу,
И выйду я один - и буду
Глядеть на каменного Будду,
Сидящего в пустом лесу.

Ущербная, устав лучом пленять,
Она наводит ужас на поэта
И, сглазив душу, ей дает понять,
Что можно всё, что нет ни в чём запрета.

Когда же закруглится по краям,
Она горит, как чаша золотая,
В которой боги пить дают богам -
Там, где любовь бессмертно-молодая.

Ещё, и вот - она, как рдяный щит,
Как полнота пылающего шара,
К болотам, к топям, вниз спешит, спешит,
Горит за лесом заревом пожара...

Когда луна сверкнёт во тьме ночной
Своим серпом, блистательным и нежным,
Моя душа стремится в мир иной,
Пленяясь всем далёким, всем безбрежным.

К лесам, к горам, к вершинам белоснежным
Я мчусь в мечтах; как будто дух больной,
Я бодрствую над миром безмятежным,
И сладко плачу, и дышу - луной.

Впиваю это бледное сиянье,
Как эльф, качаюсь в сетке из лучей,
Я слушаю, как говорит молчанье.

Людей родных мне далеко страданье,
Чужда мне вся земля с борьбой своей,
Я - облачко, я - ветерка дыханье.

Луна богата силою внушенья,
Вокруг неё всегда витает тайна.
Она нам вторит: "Жизнь есть отраженье,
Но этот призрак дышит не случайно".

Своим лучом, лучом бледно-зеленым,
Она ласкает, странно так волнуя,
И душу побуждает к долгим стонам
Влияньем рокового поцелуя.

Своим ущербом, смертью двухнедельной
И новым полновластным воссияньем
Она твердит о грусти не бесцельной,
О том, что свет нас ждёт за умираньем.

Но, нас маня надеждой незабвенной,
Сама она уснула в бледной дали,
Красавица тоски беспеременной,
Верховная владычица печали.

Ветры тихие безмолвны.
Отчего же плещут волны
И несутся вперебой?
Им бы нужно в час вечерний
Биться, литься равномерней,
А меж тем растет прибой.

Отчего же? - Там далеко,
В безднах бледного Востока,
Светит пышная Луна.
А направо, точно лава,
Солнце светит величаво,
И под ним кипит волна.

В миг предсмертный, в час заката,
Солнце красное богато
Поразительным огнём.
Но волна в волну плеснула
И, признав Луну, шепнула:
"Мы теперь сильней, чем днём".

И меж тем как факел красный,
В отдалённости неясной,
Будет тлеть и догорать,
Лик Луны, во мгле безбрежной,
Будет, властный, будет, нежный,
Над волнами колдовать.

Алмазный бред морщин твоих и впадин
Томит и жжёт. Неумолимо жёстк
Рисунок скал, базальтов чёрный лоск,
Строенье арок, стрелок, перекладин.

Вязь рудных жил, как ленты пёстрых гадин,
Наплывы лавы бурые, как воск,
И даль равнин, как обнажённый мозг...
Трёхдневный полдень твой кошмарно-страден.

Пузырчатые оспины огня
Сверкают в нимбе яростного дня,
А по ночам над кратером Гиппарха

Бдит "Volva" - неподвижная звезда,
И отливает пепельно-неярко
Твоих морей блестящая слюда.

Твоих морей блестящая слюда
Хранит следы борьбы и исступлений,
Застывших мук, безумных дерзновений,
Двойные знаки пламени и льда.

Здесь рухнул смерч вселенских "Нет" и "Да".
От Моря Бурь до Озера Видений,
От призрачных полярных взгромождений,
Не видевших заката никогда,

До тёмных цирков Mare Tenebrarum
Ты вся порыв, застывший в гневе яром.
И страшный шрам на кряже Лунных Альп

Оставила небесная секира.
Ты, как Земля, с которой сорван скальп -
Лик Ужаса в бесстрастности эфира!

Зелёный вал отпрянул и пугливо
Умчался вдаль, весь пурпуром горя...
Над морем разлилась широко и лениво
      Певучая заря.

Живая зыбь, как голубой стеклярус.
Лиловых туч карниз.
В стеклянной мгле трепещет серый парус.
      И ветр в снастях повис.

Пустыня вод... С тревогою неясной
Толкает челн волна.
И распускается, как папоротник красный,
      Зловещая луна.

Кривое белое пятно
   Комочком смято-мутным
Висит бесцельно и давно
   Над морем неуютным.

Вздымая водные пласты,
   Колеблет море сваи.
А солнце смотрит с высоты,
   Блистая и скучая.

Но вот, в тот миг, когда оно
   Сердито в тучу село,
Мне показалось, что пятно
   Чуть-чуть порозовело.

Тревожит сердце кривизна,
   И розовые тени,
И жду я втайне от пятна
   Волшебных превращений...

Ты - над землёй пылающий рубин,
Ты, как и я, свободен по законам.
Под нами ночь, и нам открыт один
Заветный путь по дымным небосклонам.

Свободны мы, и никаким поклоном
Связать себя с землёю не хотим.
И вот - летим, и ты крылом зелёным
Слегка взмахнув, колеблешь синий дым.

Под нами там - земное очертанье,
Лиловый шар, плывущий в алой мгле.
И отдалённое мне слышится рыданье.

И вот уж я на плачущей земле.
В разлуке мы. И снова ты один,
Крылатых звёзд и неба властелин!

Туманным золотом осыпаны рога
Степного буйвола, взлетевшего за грани,
Где лету вечному открыты берега,
И звёзды быстрые и лёгкие, как лани.

Смотрю. Безропотно в открытом океане
Лишь ты проносишься зазубренным серпом
И режешь воздуха рыдающее пламя
В просторах вечности, в безбрежье мировом.

Свободный! Царственный! Тебя благословляю,
Твои кровавые, могучие рога,
И звёзд рассыпанных серебряную стаю!

Смотри: моя к земле прикована нога,
Но мощным разумом и мыслью сокровенной
Я, как и ты, владею всей Вселенной!

Ночь
Становилась
Холодна.

Прибавил шагу я.

Навстречу
Скачками двигалась луна.
Но вдруг по грудь, затем по плечи
В нагое дерево ушла
И через ветви провалилась,
И снова в небе появилась
Гораздо выше, чем была.

Вот так
Борец,
Почти поборот,
Оказывается наверху.

Один
Через морозный город
Я шёл без шубы на меху.

Кто сильнее меня - их и сватай...
Истомились - и всё не слились:
Этот сумрак голубоватый
	И белёсая высь...

Этот мартовский колющий воздух
С зябкой ночью на талом снегу
В еле тронутых зеленью звёздах
Я сливаю и слить не могу...

Уж не ты ль и колдуешь, жемчужный,
Ты, кому остальные ненужны,
Их не твой ли развёл и ущерб,
На горелом пятне желтосерп,

Ты, скиталец небес праздносумый,
	С иронической думой?

Я, пришелец, прям и прост,
Не ловлю я с неба звёзд,
Подарю тебе я лучше
Вместо перстня новый мост.

Вот сейчас возьму луну
За рога и поверну,
И воткну её рогами
В охладелую волну.

Мост мечтателей-гуляк,
Мост любви и просто так,
Никуда и ниоткуда,
Но зато сияет как!

Словно глаз фантастической кошки,
В свежевымытом небе луна.
Отражаются в лужах окошки,
Мягкий свет. Тёплый вечер. Весна.

День пролетел.
Спокойно спит округа, 
И в соловьиной роще
Тишина...
Над рощей месяц,
Словно лемех плуга, 
Распахивает тучи
Допоздна.

И вот за то, 
Что сделал очень много, 
Мне хочется сейчас 
Лишь одного -
Слегка рукою 
Лемех тот потрогать 
И оселочком 
Поточить его...

Как плавно луна дрейфует 
Над ширью материков. 
Веками ее шлифуют 
Шлейфами облаков. 
Когда, завершив работу, 
Расходятся облака -
Нетленная позолота 
Сверкает издалека. 
Сияй, поднимайся выше! 
Но вижу со всех боков - 
Опять на работу вышли 
Тысячи облаков...

Трясла телега. Тихо кони ржали.
Дорога поросла густой травой.
Кузнечики прыжками поражали,
Взмывая над свинцовой головой.
И я заснул, как потонул в колодце,
Проснулся, словно вынырнул со дна,
Пролепетал: "Какое, мама, солнце...",
А мать сказала, это, мол, луна.
Быть может, обманула, неизвестно,
Но с той поры мне часто снился шар,
Всплывающий в тиши над чёрным лесом,
Необычайный, страшный, как пожар.

Меж бронзовых кочек,
из моховых мисок
смотрела огромным лицом черемиса
луна,
растеклась,
над болотами свесясь:
в ней много от чуди,
в ней много от веси:
вот так же кругла,
и во взоре - косое,
носимое ветром и криками соек.

Ракета снова нас приводит
В потусторонние края,
Где в тёмном лунном небосводе
Сияет тёплая Земля.

В трещиноватом реголите
Сигналы странные слышны,
И Тайны Вечности сокрыты
В камнях обратной стороны.

В обрывах кратеров опасных
И в океане без воды
Искали долго и напрасно
Живой материи следы.

К Земле обращена Луна
Одною стороной.
Загадка в ней заключена
Активности былой.

Но годы бурные прошли -
Силёнок ни на грош.
Лишь притяжение Земли
Луну бросает в дрожь.

Сменился у нее настрой,
Хоть прежний разворот,
Родившись "младшею сестрой",
Как "старшая" - умрёт...

Нам верность вечная Луны
Волнующий пример.
Но мы умом обращены
В пространство перемен.

И так нетерпеливы мы,
Претензий так полны,
Что забываем: жизнь - лишь миг,
Призывный вздох Луны...

Случайно или не случайно
Наш спутник в космосе - Луна -
Своим лицом необычайным
Всегда к Земле обращена?
Сокрыта иль полузакрыта
Для нас другая сторона.
Какая тайна в ней зарыта,
Какая страсть заключена?
Не завихрят циклонов ветры,
Цунами не придёт волна, -
Ещё бурлят земные недра,
Но еле "щёлкает" Луна.
Её слабеющие длани,
Увы, уж не берут в полон.
И покидает поле брани,
И отступает "Аполлон".
Стартуют рыцари иные
К сетям сатурновых колец,
Туда, где жжёт дыханье Ио
И ощущается конец
Той Удивительной Системы
Владений Царственной Звезды,
Которой уроженцы все мы.
Из Чёрных Дыр и Пустоты,
Из "ядерной золы" пожара
Создал Всевышний Божий Свет...
Мы в нём - Несчастье иль Подарок?
Кто знает истиный ответ!

Луна обращена к Земле
всегда одной стороной:
значит,
что-то она
скрывает?..
значит, 
что-то она
пытается
уберечь от?..
Луна,
наверное,
очень боится
за последний
крошечный 
участок
живой плоти...

Две стороны, как у медали, 
У нашей спутницы Луны. 
Но лишь недавно увидали 
Луну с обратной стороны. 
Из века в век на небосклоне 
Блестит знакомый лунный лик. 
Как плохо, как односторонне 
Мы знаем спутников своих!

Под каменным небесным сводом 
Стале-эбеновых столпов 
Вот смолкли стоны молотков.
Вступила ночь. С её приходом 
Вот смолкли стоны молотков, 
Что строят днём (ряды веков!)
Хрустальный свет небесным сводам.

Изваянный обломок льда,
Луна, мертва безмерно, сходит, 
Без отзвука, и не находит 
Ни тучки - скрыться от стыда. 
Луна, мертва безмерно, сходит, 
Одета в саван золотой, 
На север, лестницей крутой.

Меж спутниц, девственных и мирных,
Эфирный путь вершит она,
В стекле озёр отражена
И в зеркале болот сапфирных;
Эфирный путь вершит она -
К часовне, где огнём унылым
Мерцают факелы могилам.

Под твердью, что озарена 
Мерцаньем факелов унылым, 
Проходит медленно к могилам, 
В час похорон своих, луна.

Ковшом Медведицы отчерпнут,
Скатился с неба лунный серп.
Как ярок рог луны ущербной
И как велик её ущерб!

На медных досках тротуаров,
Шурша, разлёгся лунный шёлк,
Пятнист от лунного отвара,
От лихорадки лунной - жёлт.

Мой шаг, тяжёлый, как раздумье
Безглазых лбов - безлобых лиц,
На площадях давил глазунью
Из лун и ламповых яиц.

Лети, луна! Плети свой кокон,
Седая вечность-шелкопряд.
Пока темны колодцы окон,
О нас нигде не говорят. 

- Лунные лимоны!
- Медные лимоны!
Падают со звоном -
покупайте их.

Рассыпайте всюду
Лунные лимоны -
Лунно и лимонно
в комнате от них.

- Яркие лимоны!
- Звонкие лимоны!
Если вам ночами
скучно и темно,

Покупайте луны -
Лунные лимоны,
Медные лимоны -
золотое дно. 

Луна-царица, 
Кому не спится,

Твой медальон,
Эндимион,

Звезда гробовая, 
Для всех чужая,

Гроб алчный, где спит 
Жрица Танит,

Мисс, синьорина, 
Диана-Люцина,
	
Дебаркадер 
Небесных сфер,

Святой Георгий 
Наших оргий,

Твой сглаз, игра 
В баккара,

Чьи-то гримасы 
С земной террасы,

Приманка - зов 
Светляков,

Собор соседний 
Обедни последней,

Кошачий глаз, 
Выкупающий нас,

О, будь приютом 
Святым минутам,

Будь покровом мирным
Над прощеньем всемирным!

Тёмная ночь расстилается словно химера,
Солнце заснуло и дремлет на пике далёком,
Вздох затаила вселенной тяжёлая эра,
Время считая в молчанье своём одиноком,
Миг - и разорвана тверди холодная сфера,
Острый луны ятаган появился над нами,
Но и теперь, моя вольная птица размера,
Бей о лазоревый воздух своими крылами.

Я нанизал, как бусы,
Луны на все вкусы...
Как паутинки,
Тонки и робки
Месяцы-льдинки,
Месяцы-скобки,
Рядом на полке
Месяцы-щёлки.
Месяц-хрусталик,
Месяц-крючок,
Месяц-рогалик,
Месяц-стручок.
Выточен плотно,
Тяжек, упруг 
В тучах-полотнах
Месяц-утюг.
Как о месяце этом
Вспомнить добром,
Он висел над кацетом
Человечьим ребром...

Месяц молодой, мой старый друг,
вот и вновь мы встретились с тобой.
Кто-то звёзды выронил из рук
с белый дым над чёрною трубой.
Захлебнулась сонная вода,
сонный перепел умолк в кустах.
Всё, как было в давние года,
всё и так и словно бы не так.
Старый тополь стонет над водой.
И деревьям старость тяжела.
Ствол гудит, как чёрный столб пустой,
закипает в листьях тишина.
Месяц молодой, мой старый друг,
вновь ты поднял тонкие рога,
как козлёнок, выбежав на луг,
где паслись седые облака.
Ты ныряешь в воду и у ног
вдруг на миг становишься похож
и на чей-то брошенный клинок
и на кем-то выроненный ковш.
Вот блеснул, пропал, ушёл на дно,
в чёрную, таинственную муть,
только выплывать тебе дано,
ибо ты не можешь утонуть.
Сколько встреч мы помним и разлук,
был я мальчик, стал старик седой,
месяц молодой, мой старый друг,
старый друг мой, месяц молодой...

Лунный свет, что окутывал сон,
Будоражил романтикам души,
Конус тени Земли взял в полон,
Темноту на Селену обрушив.
Поглотил лучезарный поток,
В чреве бездны принудив томиться...

На морозце не блещет снежок:
Лунный камень упрятан в гробнице.
Не развеет мглу солнечный бриз,
Царства тёмного луч не коснётся:
Грозной  тучей фатально навис
Над Луной полной мрак, пряча Солнце, -
И в зените незрим лунный диск.
Тихо  чёрной зияет дырою,

Обрамлённой блестящим кольцом...
И любовно полночной порою
Не сияет она над крыльцом
И не бросит в поэта окно
Мило  взгляд на страницы тетради...
Белый лист - вдохновенье на спаде.
Грусть-кручину запил бы вином!
Сердце грею и тешу приметой,
Обмакнув  в краски жизни перо:
Повернёт ныне солнце - на лето, -
День  добавь,  Спиридон-поворот!

Луна владычила над миром,
Полнеба жутко заслоня,
И фантастическим сапфиром
Плыла - всецело! - на меня.
Не сверху, а - горизонтально
Живым пергаментным снегам,
В упор плыла - необычайно:
Но вся - смятение глазам!
И звёздным холодом свеченья
Давила, явная, как груз:
До слёз, до умопомраченья,
Неся провидческую грусть.
Сжимала бедное сознанье
В ничтожность микробытия,
Сама - осколок в мирозданье,
Сама случайная, как я:
И Вечность чуждо и влекомо
Сгущала Космоса желе:
И было горько и знакомо
Прозреть, чтоб сгинуть на земле!..

Луны затмение не зря даётся нам:
Как часто ценим мы лишь то, что потеряли;
В дни юности, ты помнишь, как сияли
На небе звёзды?! Как мы верили словам?

Теперь не то, не так: земное заслонило
Прекрасный лик полночного светила.
Но иногда, во снах...

Над тёмным лесом появилась
Царица ночи, и краса
На водной глади отразилась.
Синели в звёздах небеса.
Луна неспешно восходила
Навстречу к ним, и светлый лик
К Земле привычно обратила,
Плыла таинственно, как бриг.

Вдруг налетела Тень и смело
Съедает яркий край Луны.
Луна - в тревоге и хотела
Бежать, да силы не равны.

Луну закрыла Тень густая.
Затмение произошло!
Где та красавица ночная!
Как выцвело её чело.

Тень, распластавшись по-хозяйски,
Решила здесь вздремнуть по-райски,
Но вдруг, почувствовав ожог,
Невольно сдвинула свой бок.

"Да кто посмел меня тревожить?
Рожок какой-то. Быть не может!
Откуда взялся сей Рожок?
А может, он Луны сынок?"

Рожок ещё так робок, тонок,
Как будто вышел из пелёнок.
Лежит он светлым ободком
И радостно глядит кругом.
А Тень над ним нависла грозно,
Соседство кажется несносным.

Рожок по-детски потянулся,
В длину немного развернулся
И начал Тень вверх, вбок толкать
И от себя отодвигать.

"Нет, слыханное ль это дело!"
И Тень заметно помрачнела.

Рожок толкает всё смелее,
С минутой каждою растёт,
Отодвигает Тень быстрее.
Он с липкой Тенью бой ведёт.

И та, сползая неохотно,
Сжимается, чернеет вся,
Усилия её бесплодны.
А ореол Луны, блестя,
Пугает Тень, она боится,
И вдруг растаяла девица.

Окончен славно трудный бой.
Луна опять светла собой.

* * *
Надеюсь, всем узнать не лень,
Что от Земли была та тень.